Трактат о Хайе, сыне Якзана. Ибн-Сина. Вне течений - статья.

Трактат о Хайе, сыне Якзана. Ибн-Сина

Трактат о Хайе, сыне Якзана. Ибн-Сина. Статья. Эзотерика и духовное развитие.

27.06.12

Ключевые слова (суть): Ибн-Сина

Настойчивая просьба ваша, а братья мои, растолковать вам повесть о Хайе, сыне Якзана, сломила упорство мое в отказе, рас­пустила узел решимости моей отговариваться да отне­киваться — вот и приходится мне подчиниться вам, оказать вам в деле сем помощь. А успех уж — от Ал­лаха.

Как-то в бытность мою в родном краю довелось мне с приятелями моими отправиться в одну из окрестностей его, облюбованную людьми для отдыха и прогулки. Когда мм бродили вместе по округе, откуда ни возьмись появиться пред нами благообразный старец. Отмеченный печатью прожитых им многотрудных лет, и в глубокой старости сохранил он свежесть совсем еще юношеских сил: в величественной осанке его не было и признака сутулости, старческая немощь не тронула его стать, се­дины же у него пробилось кик рая столько, сколько седеющему придает только красоту. И мне тут же за­хотелось познакомиться с ним. Побуждаемый возникшей во мне неодолимой потребностью сблизиться с ним и вступить в общение, я с приятелями направился к стар­цу, и стоило нам подойти к нему, как он первым поже­лал нам мира и многолетия, удивив нас сладкозвуч­ностью речи, что лилась из его уст.

Наперебой заговоривши с ним, стали мы расспраши­вать старца обо всем житье-бытье его, разузнавать, чем живет он, чем промышляет да как зовут его, как вели­чают и откуда он родом. Старец же нам отвечал: «Зовут и величают меня Хайем, сыном Якзана, родом я из города Иерусалима, а чем занимаюсь — скитаюсь вот по странам миров, так что ведомы они мне уж вдоль и поперек. Лицом я обращен к отцу моему,— а он живой. Это он, снабдив меня ключами ко всем наукам, направлял стопы мои по стезям, что ведут в самые разные уголки мира, пока путешествием своим я не сомкнул горизонты областей».

Мы задавали ему вопросы о науках, стараясь получить от него разъяснения содержащихся в них тайн, пока не дошли до физиогномики, и проницательность, кото­рую я обнаружил у него в этой науке, повергла меня в крайнее изумление — обсуждать эту науку он начал тогда, когда мы только еще собирались его расспросить о ней. Он сказал: «Физиогномика — это одна из тех наук, прибыль от которых отсчитывается наличными. Ибо она делает тебе явными те свойства человеческой природы, которые всякий стремится держать в тайне от других, так что сообразно с этим ты будешь с челове­ком либо откровенен, либо скрытен. Физиогномика сделает в тебе заметными черты полустершиеся, особен­ности чуть заметные и качества Почти исчезнувшие, и если коснется тебя рука исправления, то доведет тебя до совершенства, а начни тебя обтачивать совратитель — вступить тебе на скользкую тропу. Вот и ты в окруже­нии тех, кто не отступает от тебя, а ведь это дурные спутники, и тебе не избавиться от них. Они введут тебя в соблазн, если только не обережет тебя некое щедрое покровительство.

Тот, который перед тобой, это обманщик и красно­бай, выдумывающий небыль и сочиняющий измышления. Он снабжает тебя вестями, кои никогда не служили дорожным припасом и в коих былв замутнена небылью и правда заслонена ложью. Но, при, всем том он служи? тебе соглядатаем и дозорным: через него доходят дв тебя сведения о том, чего не видно С твоей стороны и что удалено от местоположения твоего. И тебе ничего не остается, как отделять у него быль от небыли, отыс­кивать правду в измышлениях, извлекать истину из груды ошибок — без него тебе все равно не обойтись. И может статься, что возьмет тебя за руку удача и выведет из тупика блужданий; может случиться, что замешательство заставит тебя застыть на месте; а может оказаться так, что заманит тебя в ловушку правдопо­добие измышлений.

Тот, который справа от тебя,— буян: коли поднимется в нем ярость, не подавить ее уговорами, не умерить ласкою. Он что огонь в сухих дровах, что поток на кру­той стремнине, что львица, потерявшая детеныша свое­го. Тот же, который слева от тебя,— гадостный чревоугодник и похотливый жеребец: только праху насытить его утробу, только земля утолит вожделение его. Лижу­щий, лакающий, жрущий, алчущий, он что боров, кото­рого морили голодом, а затем выпустили на навоз.

Связан ты с ними, о несчастный, так, что избавит тебя от них лишь побег из родных краев да в такую землю, на которую не ступить ногой никому из подобных им. Но покуда час для побега сего еще не настал и пока нет тебе спасения от них, пусть рука твоя повелевает ими и пусть восторжествует над ними власть твоя. И упаси тебя передать им свою узду или ослабить им поводья свои. Лучше совладай с ними, показав себя добрым хозяином, и в меру давай им волю. Ибо если ты будешь тверд с ними, то ты подчинишь их себе, а не они тебя, ты оседлаешь их, а не они тебя.

Что до действенных средств, применимых к ним, то состоят они в том, чтоб одернуть сего ненасытного дур­ня и умерить его вожделения, справившись с ним по­средством необузданного озорника, а того неподатливого строптивца поставить на место, утихомирив ласкатель­ством льстивого дурня. Что до этого лживого краснобая, то не питай к нему благосклонности, пока не предъявит тебе надежного ручательства от Аллаха — вот тогда и доверяй ему, не отказывайся прислушиваться к тому, что он, хоть и путано, сообщает тебе, и ты не упустишь среди сообщений его те, что заслуживают проверки в своей обоснованности и достоверности».

После того как эти приятели были описаны мне, я обнаружил, что доверие мое нуждается в скорейшем подтверждении того, что он поведал. И когда я вновь стал проверять их уже целенаправленным путем, пока я занимался ими и терпел их, то подчиняя их себе, то сам оказываясь у них в подчинении, поведанные сведе­ния о них подтвердились сведениями, полученными через опыт. Аллах да поспешествует добрососедству с этими спутниками до часа расставания!

Затем, как человек, обуреваемый страстным стремле­нием и нетерпеливым желанием скорее начать свое путе­шествие, я принялся заклинать старца, чтобы он указал, куда мне направить стопы. Он же мне в ответ: «Тебе, как и всем в твоем положении, недоступно путешествие, подобное моему, и дорога сия заказана тебе, как всем им, пока не посчастливится тебе уединиться, а срок тому предустановлен и не опередить его. Так что до­вольствуйся путешествием, перемежающимся остановками, когда придется то находиться в пути, то быть занятым вот атими. Коли ты со всем рвением своим отдашься путешествию, я сойдусь с тобой, а с ними ты разлучишься; буде же овладеет тобой тоска по ним, ты вернешься к ним, а со мною будешь в разлуке до той поры, пока решительно не порвешь с ними».

Разговор наш принял затем такой оборот, что я стал расспрашивать его о каждой из областей, кои он объял познанием своим и о коих располагал всеми сведениями. И он сказал: «Рубежей земли — три. Один из них — это тот, к которому примыкают Запад и Восток. Он познан целиком, и о большей части того, что заключено в нем, распространены повсюду сведения как вполне разумные и достоверные, так и Диковинные. Два же остальных рубежа неведомые: один — за Западом, дру­гой — за Востоком. Каждый из них имеет заповедный рубеж, и преступить их могут только избранные, обрет­шие силу, которая от природы людям никогда не дается. А обретению ее помогает омовение в некоем журчащем источнике неподалеку от стоячего источника жизни. Если забредет к нему путник, и очистится им, и испро­бует сладком поды его, то растечется по членам его созидательная сила, которая придаст ему крепость, до­статочную для того, чтобы пересечь ту пустыню, и он не погрузится в море-океан, гора Каф не изнурит его стремнинами своими, и адское воинство не скатит его в преисподнюю».

Мы попросили его рассказать об этом источнике по­дробнее, и он сказал: «Вы, верно, уже сказали о том, как обстоит дело с тьмой, царящей в той стороне, где полюс: восходящее на небо солнце озаряет ее в назна­ченный срок раз в году; кто безбоязненно ступит в ее пределы, тот очутится под конец на просторе бескрайнем и полном света. Первое, что попадется ему там,— это журчащий источник, который прокладывает себе путь рекою до перешейка. Всяк искупавшийся в нем станет столь легким и проворным, что удержится над водой, не влекомый ко дну, взберется на гребни горных хреб­тов, не почувствовав усталости, и под конец выберется к одному из двух запредельных ему доселе рубежей».

Мы стали расспрашивать его о западном рубеже — ведь страна наша близка к нему,— и он сказал: «На са­мом дальнем краю Запада есть большое тинистое море, которое в божественной книге именуется «тинистым ис­точником». Солнце заходит, именно когда встречает его на своем пути. Пространство, на коем раскинулось оно, относится к пустынной области, ширь которой не под­дается определению и которая не осваивается никем, кроме случайно попадающих сюда чужеземцев. Тьма никогда не покидает ее поверхности, и переселенцы здесь уловчаются удержать только искорки света, когда солнце склоняется к закату. Почва в ней солончаковая; всякий раз, как ее заселяют те, кто приходит сюда, чтобы освоить эти места, она извергает их, а если неко­торые все же обосновываются на ней, что ни осваивают они — все приходит к разрухе, как ни обстраиваются — все рассыпается прахом. Между обитателями ее то и дело возникают распри, доходящие до смертоубийства. Где какое сообщество окажется посильнее, там оно захватывает все что ни есть в жилищах у других, изго­няет их и старается само обосноваться на их месте, но добивается лишь того, что терпит разорение. Так у них заведено, и исправиться им не суждено. В область сию может занести всякое животное и рас­тение; но стоит им обжиться в ней, попастись и испро­бовать здешней воды, как они обрастают необычным для их облика покровом: ты увидишь здесь, к примеру, человека, а покрыт он звериной шкурой, да густая тра­ва проросла па нем — и так дело обстоит с любым дру­гим видом. Так что область сия — разоренный край, солончаковая пустыня, полная смуты, волнения, вражды и злобности, красоту и радость для себя заимствующая из места отдаленного

Между этой областью и нашей есть другие, но за об­ластью сей, начиная оттуда, где стоят столпы небосвода, простирается область, сходная с ней в нескольких отно­шениях: это пустынная равнина, населенная одними при­шлыми чужеземцами; свет похищается ею у чужого народа, хотя к проему для света она расположена бли­же, чем упомянутая ранее область; служит она местом, где заложены опоры небесных тел, точно так же, как указанная область служит местом, где заложены и укреплены опоры этой земли. Только жители этой об­ласти обосновались здесь прочно, поселения друг у дру­га пришельцы силой не отторгают, и у каждой общины есть определенный участок земли, который никто из чужих не захватывает в награду за одержанную победу. Ближайший к вам обитаемый край — это страна, насе­ленная малорослым и проворным в движениях племе­нем. Городов же там насчитывается девять.

Затем следует царство, жители которого еще меньше тех ростом и помедлнтельнее их в движениях, а люби­мые занятия их — письмоводство, астрономия, белая ма­гия, наука о талисманах, тонкие ремесла и углубленные работы. Городов же там насчитывается десять.

Затем следует расположенное по ту его сторону царст­во, жители которого — обладатели красивой наружности, охотники до пиршеств и увеселений, люди, не знающие горести и печали, тонкие знатоки игры на лютне, рас­пространенной у них во множестве разновидностей. Управляет ими женщина, и они имеют естественное предрасположение к доброте и мягкосердечию, так что отвращение у них вызывает уже одно упоминание о зле. Городов же там насчитывается девять.

Затем следует царство, жители которого подороднее телом и еще большей красоты. Их особенность в том, что удаление от них полезно, а приближение к ним вредно. Городов же там насчитывается пять.

Затем следует царство, в коем укрывается племя, несу­щее земле порчу. Душегубство, кровопролитие, ковар­ное убийство, членовредительство служат им утехой на­ряду с увеселениями и ра влечениями. Царствует над ними некто рыжеволосым, испытывающий постоянное искушение учинить пытку, казнь или телесную распра­ву. Как замеряют те, кто передает вести об этом цар­стве, завороженный тон царицей, он охвачен страстью). к ней. Городов же там насчитывается восемь.

Затем следует обширное царство, коего жители преис­полнены нравственной чистоты, справедливости, мудро­сти, благочестия, решимости предоставить любой стране все, что нужно для ее благополучия, готовности про­явить участие к близкому и далекому, оказать любез­ность знакомому и незнакомому. И им как нельзя более повезло по части красоты и благолепия. Городов же там насчитывается восемь.

Затем следует царство, населенное племенем, у коего мысли путаные, а устремления злобные. Однако если уж надумало оно исправиться, то дает тому самое веское подтверждение, а коли решило напасть на какое племя, то не наносит удара, бросаясь очертя голову, но ковар­но и скрытно подбирается к нему, не торопится в дей­ствиях и не выказывает нетерпения в отношении того, что падет с дерева или прорастет из земли само. Горо­дов же там насчитывается восемь.

Затем следует огромное царство с широко разбросанными землями и великим множеством жителей, край, где обосновываются не в городах, а в пустынной равнине, разделенной двенадцатью рубежами, и где имеется два­дцать восемь поселений. Ни один разряд жителей здесь не вступает в поселение другого разряда, пока те, кто находится впереди, не освобождают своих жилищ — вот тогда их место занимают без промедления. Племена, что населяют предыдущие царства, путешествуя, непременно наведываются сюда.

К нему примыкает царство, горизонты которого и по­ныне неведомы. В нем нет ни городов, ни округов, и не укрыться там никому, кого можно было бы воспри­нять зрением. Жители его суть духовные существа из числа ангелов — люди там не обитают. На тех, кто ни­же, повеление и предопределение нисходит из этого царства. А по ту его сторону нет никакой обитаемой земли.

Итак, к двум областям сим примыкают земли и небе­са, что с левой стороны мира, каковые и образуют За­пад. Если ты отправишься от них в сторону Востока, то пред тобою предстанет область, не заселенная ни людьми, ни травами и кустарниками, ни деревьями, ни камнями. Вся она — привольно раскинувшаяся суша да пучина морская, да ветры, заключенные в подзе­мелье, да жарко полыхающий огонь. Пересекши ее, ты окажешься в области, где встретятся тебе и недвижные громады гор, и реки быстротечные, и вольные ветры, и ливнем разражающиеся тучи, ты найдешь здесь са­мородки золотые и серебро, камни благородные и про­стые, всех родов и видов — только нет здесь ничего произрастающего. Путь через нее приведет тебя в об­ласть, изобилующую — помимо перечисленного — много­различными растениями: как травами и кустарниками, так и деревьями, как плодовыми, так и неплодовыми, как приносящими орехи, так и дающими семена,— только не услышать тебе в них даже писка или шипения живо­го существа. Отсюда ты попадешь в область, в коей тебе собраны и все ранее перечисленное, и многообраз­ные виды бессловесных животных: плавающих, пресмы­кающихся, ходящих и летающих, рождаемых и самоза­рождающихся,— только нет здесь человека. И отсюда ты выйдешь уже в этот ваш мир, а о том, что содержит он в себе, вы имеете понятие и по собственным наблю­дениям, и по рассказам других.

Если же ты направишься прямиком на Восток, то встретишь солнце, восходящее меж двух сонмищ пособ­ников сатаны. Ведь у сатаны есть два таких сонмища: одно — летает, другое — шагает. Из них шагающее пле­мя включает в себя два рода: род, наделенный норовом хищника, и род, наделенный норовом скотины; меж ними постоянная, никогда не утихающая распря. Оба они — по левую сторону Востока. Что же до демонов, которые летают, то их волости — по правую сторону Востока. В их облике нет единообразия; напротив, каж­дой особи их, можно сказать, свойственна неповторимая внешность: может попасться облик, составленный из со­четания двух либо трех, либо четырех обликов, вроде парящего человека или свиноголовой гадюки; а может попасться облик-недоносок, вроде особи — половины че­ловека, особи — одной ноги человека, особи — кисти ру­ки человека или какой другой подобного рода твари. Похоже на то, что составные образы, запечатлеваемые художниками, перенесены как раз из этой области.

Тот, кто вершит делами сей области, велел проложить пять дорог для гонца, расставив также на них погранич­ные охраны своего царства. Здесь хватают пленных оби­тателей этого мира и записывают поступающие отсюда сведения. Пленные передаются блюстителю пяти дорог, следящему за врагами области, а при пленниках — вести в грамоте, свернутой в свиток и закрепленной печатью, дабы ее не прочел блюститель. Оному дозволено и вменено в обязанность только препровождать их всех к некоему хранителю, который представляет их царю. Пленники находятся в ведении этого хранителя, а их пожитки он поручает беречь другому хранителю. Всякий раз, как из вашего мира захватывают людей, животных или чего другого, они начинают производить потомство по образам своим, сочетая их друг с другом либо же недонашивая их.

Из упоминавшихся двух сонмищ пособников сатаны одно отправляется в эту вашу область и, застигая лю­дей, проникает в самое их дыхание, чтобы добраться до тайников сердца. Из двух же шагающих сонмищ то, что имеет обличье хищников, подстерегает, когда возьмет человека хоть малейшая досада, и тогда принуждает его выйти из себя, расписывая ему в лучшем виде такие злодейства, как убиение, членовредительство, опустоше­ние и истязание. Оно взлелеивает в душе ненависть, подстрекает чинить всяческую несправедливость и при­теснение.

Что до второго из указанных сонмищ, то, оседлав на­зойливость и опершись на настойчивость, оно не пере­стает нашептывать сердцу человеческому слова, коими расписывает ему деяния порочные, поступки омерзитель­ные я всяческое непотребство, прельщая его оными и подстрекая к ним, пока тот не окажется втянут в них бесповоротно.

Что же до летающего сонминща, то оно лишь наущает человека считать ложным все незримое, расписывает пе­ред ним красоту поклонения тому, что сотворено при­родой и искусством, и тайно внушает ему, будто нет другого рождения, нет воздаяния за дурные я благие дела и нет вечносущего над царствием.

В этих двух сонмищах есть разновидности особей, ко­торые бывают близ границ области, расположенной за той, где обитают земные ангелы, и которые следуют верным путем тех ангелов, отказавшись от заблуждения бунтовщиков и приняв образ жизни благих от духовных. Таковые, коли смешаются с людьми, не совращают их, не сбивают с пути истинного, а, напротив, благую по­мощь они оказывают им в очищении их. Это — джинны и хинны.

Кто выберется за пределы области сей, тот вступит в области, населенные ангелами. Из атих областей та, что примыкает к земле, — обитель для ангелов земных. А оные двух разрядов: справа — ведуны и повелите­ли, слева исполнители и вершители. Оба разряда то, низвергаясь, упадают в область джиннов и людей, то, взмывая, поднимаются к небесам. Сказывают, что хра­нители и благородные писцы — как раз из их числа: тот, кто сел наблюдать за правой стороной, принадлежит к повелителям — ему и диктовать; Тот же, кто сел на­блюдать за левой стороной, принадлежит к верши­телям — ему и писать.

Кому дано отыскать путь, что ведет через область сию, тот, вырвавшись на волю, окажется по ту сторону неба, и взору его предстанет потомство от первотворе-ния. У потомства же «того есть царь, коему единому оказывается повиновение. Первый рубеж там населен слугами великого их царя, и они, верноподданные, усерд­ствуют в выполнении дел, сулящих хоть какое-то при­ближение к нему. Это — племя смиренников, глухих к зову алчности, скупости, похоти, зависти или лени. Им поручено было освоить окраинные земли царства, и они заселили их. Это оседлые жители, горожане, для коих обителью служат прочные замки и роскошные палаты из глины, замешанной столь изощренным способом, что глина области вашей с замесью сей не идет ни в какое сравнение: она крепче алмаза, яхонта и всего, что в твердости своей не знает износу. Жизнь дарована им долгая, и срок платежа в их последний час отодвинут настолько, что смерть похитит их лишь за гранью вре­мени самой что ни на есть отдаленной. Жизнь же они коротают в безропотном осваивании окраинных земель.

За ними идет племя тех, кто находится в более близ­ком общении с царем и кто неутомимо прислуживает собранию, уподобляясь ему. Их оберегали, а потому в исполняемых ими делах никем не заменяли. Они выде­лены за родственную близость свою, и им предоставле­на возможность лицезреть высшее собрание, обступать его, дана радость в созерцании постоянном, безотрыв­ном любоваться ликом царя своего. Во украшение свое наделены они добротою в нравственных качествах, тон­костью и проницательностью в мыслях, благоразумием в подаваемых ими советах, а равно чарующей внешно­стью, восхитительной миловидностью и безупречнейшей стройностью. У каждого из них — строго очерченный предел, известное положение и отведенная ему ступень, которую никто не может ни оспаривать у него, ни де­лить с ним, так что все остальные или возвышаются над ним, или же довольствуются скромным местом своим ниже его. Среди них положение, наиближайшее к царю, занимает один — он отец для них, а те чада и внуки для него. От него к ним исходят обращение царя и указ его. К удивительным особенностям их относится то, что свойственная им природа не торопит их Дожить до седин и дряхлости, а тот, кто у них родоначальником, хотя он и старше их всех, превосходит остальных и щедро дарованной ему жизненной силою, и изумитель­ной красой неувядающей юности. Отказавшись от крова, все они удалились в пустынную степь, и глубже всех царь.

Впросак попадет всяк, кто для царя сего начнет вы­водить хоть какое-то родословие; бреднями окажутся слова того, кто вздумает ручаться хоть за какое-нибудь славословие, что оно достойно его; тщетными будут ста­рания того, кто станет искать для него хоть какое-то описание. Сравнения бегут с его пути, и любители сравнений не помышляют применять их к нему даже в мечтах своих. У него нет различимых членов, но в красоте своей он — лик, в щедрости же — длань. Красота его затмевает проявления всякой другой красоты, а ве­ликодушие его делает жалкой ценность любого иного великодушия. Когда кто-нибудь из тех, кто обступает его ковер, вознамерится лицезреть его, опустит изу­мленный взор его долу, и взор тот вернется с униже­нием, уведенный, можно сказать, назад прежде, чем достиг его. Красота его — как бы завеса красоты его; обнаруживая себя, он как бы прячется, проявляя себя — как бы скрывается. Так и с солнцем: задернется дым­кой — видно отчетливо, а засияет — недоступно для взо­ра. Ибо свет его — завеса света его.

Воистину тот царь в полном блеске восходит над ро­дичами своими, не скупясь позволяет им любоваться собой; если же им не удается разглядеть его хорошень­ко, то лишь из-за недостатка их же собственных сил. Воистину он всевеликодушный, многоизбыточный, все-любящий, всещедрый, всерадушный, всеодаряющий. Коли кто завидит воочию хоть какое-то проявление бла­голепия его — быть взору его прикованным к нему, и не оторваться оному от него ни на единое мгновение.

Среди людей отдельные переселяются к нему. Он из милостей своих воздает каждому свое, внушает им пре­зрение к благам этой области вашей, так что если они возвращаются от него, то удостоенными высокой по­чести».

Старец Хай, сын Якзана, сказал: «Коли б, беседуя с тобою и пробуждая тебя, я не приближался к нему, быть бы заняту мне с ним, и не до тебя уж было бы мне. А хочешь — следуй за мною к нему.

С миром».

Перевод с арабского А. В. Сагадеева.

Источник: сайт
Опубликовал: ratmir2577 (статей: 3)

Рейтинг: 1.85 (Прочтений: 2031)
 Добавить комментарий к материалу
Поделиться:    Распечатать:

Обращение

Всем и каждому:

У Вас есть актуальные и нужные людям материалы? Опубликуйте их. Так Вы поможете тысячам ищущих.

Мастерам и учителям:

Передавайте Ваши знания и опыт людям, пришедшим сюда в поисках Пути и Проводников.

Будьте благодарны:

За полученные на портале знания, советы и помощь...


Мы ВКонтакте
Мы на Facebook
Личный раздел
Логин:
Пароль:
Spirits
17 ноября

Что же касается финансовой сферы - здесь необходимо проработать ограничения: как личные психологические и ментальные...,

Приглашаем на открытое занятие "Здоровый образ жизни", которое состоится 4 декабря в 19.00 по мск, онлайн

Казалось бы, столько уже об этом...

Очень хорошие книги по йоге есть у Игоря Исаева. С помощью его книги "Энергопрактики йоги и цигун..."

[quote
Вот и я про то же! Человек это только тогда когда он любит!
Во все остальные моменты жизни он не является полноценным человеком.
][/quote]Алекс...,
Недавно купили:

Ректификация времени рождения - процедура определения момента рождения по прошлым важным событиям...

12 готовых комплексов йоги общей направленности, а также комплексов, созданных для решения узких...

Проделанные расчеты покажут, каково ваше личное, духовное и планетарное предназначение. Это поможет...

Этот сайт для всех, кто ищет и стремится к гармонии. Здесь учатся Ученики и Учителя. Здесь объединены
различные традиции и течения, потому что все они - неразделимые части Единого...
Каталог сайтов: эзотерика, образование, наука.